?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ХАМДАМОВ

 
 Много лет для меня Хамдамов- это волшебный мир и непроходящая любовь. С его творчеством я познакомилась в начале 90-х.  Мне нравятся его акварели, рисунки и, конечно же, его кино...
  
100




   Его знает весь киномир. Великий итальянец Лукино Висконти умер в комнате, стены которой были украшены рисунками Рустама. Знаменитый киносценарист и друг великих режиссеров Тонино Гуэрра поклоняется дарованию и человеческому достоинству Хамдамова.

"Знаете, сколько он пережил?! Но, несмотря ни на что, продолжал рисовать свою сказку. Когда я возвращался из Москвы в далекие времена моих первых приездов в Россию, у меня с собой всегда были драгоценные рисунки Рустама Хамдамова. Я вез и показывал их Висконти, Феллиини, Антониони, и они восхищались вместе со мной. Сейчас в моем саду висит его икона и огромная кружка с грушами - удивительная картина! Ему дан талант милостью Божьей - дар художника, режиссера, дизайнера. А главное - он человек глубокой тайны".

Тонино Гуэрра. Из интервью газете "Русская мысль", Париж, 23 октября 2003 г.

И в кино, и в живописи, и в графике он — художник. В 2003 г. Хамдамов был удостоен Гран-при “Культурное достояние нации” — так решило жюри под председательством академика Пиотровского, директора Эрмитажа. А между тем широкой публике Рустам Хамдамов практически неизвестен. Как же сложилась судьба человека, которого с юности называли гением и который с юности оказался гением забытым?

В современную коллекцию Эрмитажа включены работы Рустама. Есть они и в Третьяковке, и в музеях США, Италии. В 1992 году Рустам получил грант Жака Ширака для выдающихся деятелей мировой культуры. Сам Хамдамов по натуре — одиночка. Славы не ищет, пиарских акций не устраивает. Он свободный художник и яркая личность.


Далее я приведу отрывки из статьи  Натальи Дардыкиной для  Московский Комсомолец № 25359 от 25 мая 2010 г.

Обитель Рустама

Ржавый звук времени, кажется, еще скрежетал в подвалах печально знаменитых Опричных палат Малюты Скуратова. Почти 13 лет полуподвальная коммуналка старинного строения была нелегальным приютом Рустама. Талантливейший режиссер оставался в Москве без жилья и прописки. В той обители было днем с огнем: оконце на уровне шаркающих ног было занавешено. На подоконнике — светлые старинные поставцы. Много бирюзовой узбекской керамики. Пиалы опрокинуты донышками вверх. Огромные блюда и расписные тарелки сияли небесной лазурью. Пространство комнаты раздвигали картины Рустама. Женский портрет, написанный маслом, казался акварельным, так он был прозрачен и чист.

in-bonnet1983
 Переливами цвета, тонкостью линий выступала из белого безмолвия, как из плена, прекрасная незнакомка. В цветных и черно-белых видениях Рустама она постоянна, хотя и изменчива, как облачко в солнечный день. На стене — целая серия рисунков русской женщины во всевозможных кокошниках, их красота приманчива для художника.
Какое фатальное для Хамдамова понятие — время! Его фильмы — фантомы: вроде были, а вроде и нет. Время пожирает их, но переварить пока не в состоянии. Их явление народу временно отодвигается. В дни моего прихода в обитель Рустама там были его друзья. В комнате стоял терпкий запах крепко сваренного кофе и восточного чая с лавровым листом. Негромкое общение и ожидание объединяло нас: скоро он придет, только бы дождаться грядущего марта.
  
ladies-with-grape
 
 
portrait-with-peacock-feather-1982
 
 
stylish-company-1983
 
 
man-with-grape-1996 


Родом из детства

Он из Ташкента. Его мать — татарка, бежала из города Гурьева от раскулачивания к берегам Сырдарьи. Одно время работала кассиршей в Ансамбле танцев народов Востока. Вышла замуж за узбека Усмана Хамдамова. Своим прекрасным русским Рустам обязан няне. В парижской газете “Русская мысль” он рассказывал: “Мы жили в еврейском квартале, а через дорогу стоял дом Керенского. Моя няня была русская, бывшая хористка Нижегородского театра, она даже окрестила меня потихонечку. Работала она кастеляншей в ташкентском театре, и я часто сидел в золотой царской ложе, видел Плисецкую, слушал Пирогова и Барсову в “Русалке” Даргомыжского”.

Рос он строптивым: ушел в вечернюю школу, чтобы не вступать в комсомол. Удивительно, ташкентский мальчик без всякой лохматой руки поступил во ВГИК. И не на сценарный, хотя от природы одарен Словом. Прочили ему и факультет художников кино. А он поступил на самый-самый. На режиссерский, в мастерскую Григория Чухрая. Студенты-режиссеры обычно осваивают чужой опыт. Рустам сразу явил язык индивидуалиста — в первой же его работе экран ожил материальным и духовным миром, на котором стояла тайная печать единственности.
Вместе с Ириной Киселевой и оператором Владимиром Дьяковым студент Хамдамов снял “В горах мое сердце”. На просмотре однокурсники и мастера экрана испытали радостное удивление. Каждая деталь ленты была небесным знаком: в кино пришел молодой бог. Сценарий Рустам написал сам, хотя оставил памятку — по Уильяму Сарояну. Сам придумал декорации, костюмы. Вычислил, как звездочет новую планету, будущую кинозвезду Елену Соловей, придумал ей романтический образ и снял.

Парадоксальны были диалоги у молодого режиссера. Один пример:

“— А чем занимается твой отец?
— Мой отец пишет стихи. Больше он ничего не делает. Он один из величайших неизвестных поэтов мира.
— А когда он получит деньги?
— Никогда! Нельзя быть великим и брать за это деньги”.
   Слетело с языка Рустама некое предчувствие собственной творческой судьбы великого мастера. Руководство ВГИКа фильм запретило и даже умудрилось потерять негатив, по другим сведениям, его украли или нечаянно (?) смыли… Лучшие зрители — кинорежиссеры держали Хамдамова для себя. Им восторгались. Но палец о палец не ударили, чтобы он смог полно и свободно реализовать свой редкий дар. Велимир Хлебников слыл поэтом для поэтов. Рустам Хамдамов занял нишу режиссера для режиссеров.
    Великое всегда просто. Вроде бы ничего особенного в его фильмах не происходит. Но вот стоит в кадре какой-то предмет и своим присутствием что-то с тобой делает. Режиссеры, как сороки-воровки, тут же это чудо приспосабливали в свои ленты. Все горнисты советского кино, неожиданно игравшие во дворах или на улицах, вышли из Хамдамова… Дипломную работу Рустаму не дали снимать. Очевидно, не хотели идти на риск получить еще один фильм, который невольно обернулся бы не в пользу учителей. Тогда вообще зачем они, если у студента все не так, как они учили?
Диплом Рустам получил. Но ни работы, ни денег, ни жилья, ни прописки у молодого режиссера не было. И он стал снимать маленькую комнатку у студента-медика Миши Цейтлина. Этот замечательный человек, детский врач-онколог, долго оставался единственной опорой Хамдамова в Москве тех лет. Цейтлин отказывался даже получить новую квартиру, так как в этом случае Рустам сразу оказывался бы на улице. Всех остальных из коммуналки выселили, а квартира эта была поистине замечательная! В соседней комнате собирался кружок физиков и философов, гостями которого были Мераб Мамардашвили, Людмила Петрушевская и другие знаменитости. Все гости и население коммуналки стали жильцами прихотливой памяти Рустама: они поселяются в его сценариях. Из них перекочевывают в картины.
    В фильме “Anna Karamazoff” Хамдамов снял один эпизод с Жанной Моро именно в этой подземельной комнате. Воображение художника пригрезило ту незнакомку, чей дух, возможно, еще гнездится в этих старых сводчатых стенах. В нашем отечестве даже имеющий дом все-таки бездомен. Героиня Жанны Моро возвращается из тюремного лагеря домой, а в ее комнате у костерка греются три печальные узбечки с детьми. Они беженцы: “Милиция не знает, что мы живем здесь. Соседи нас не выдают. Мы прячемся в этом шкафу…”
Рустама тоже не выдавали соседи. Любили его. Прятали от участкового, который 10 лет охотился за непрописанным и мечтал выселить его с треском из подвала. Всю жизнь сопровождает Рустама этот драматически напряженный бытовой сюжет. Он мог бы снять его. Какое это было бы зрелище!

Люби не так, как хочется

   Вокруг рождались всякие проекты, как помочь безработному Рустаму. Чухрай, собираясь вместе с итальянским режиссером Де Сикой снимать “Дубровского”, предложил Хамдамову быть художником фильма. Рустам тут же предоставил Чухраю множество рисунков в подлиннике, а потом и копии по совету Витторио Де Сики. А копии Рустама безденежно использовали стилисты разных фирм. Но “Дубровский” не состоялся. Андрей Михалков-Кончаловский, в ту пору еще московский режиссер, не чуждый романтического отношения к жизни, в “Советском экране” написал статью о Хамдамове.

   А в книге “Возвышающий обман” (1999 год) Кончаловский признался: “Я начал чувствовать, что, как ни странно, маленькая картина студента Хамдамова у меня не выходит из головы. Я о ней думаю. Она была очень красива, хотя в ней был некий маньеризм. Многие решения в “Дворянском гнезде”, сам его стиль определены ею. Я постоянно был под впечатлением, что попросил Хамдамова сделать костюмы, и в особенности шляпы для героинь… Рустам, конечно же, артизан, человек исключительного таланта, я относился к нему с любовью, даже обожанием… Забавно, что “Дворянское гнездо” сделано под влиянием Феллини и Хамдамова. Великий классик и студент ВГИКа”.
С легкой руки Рустама в фильме Кончаловского появились несколько больших шляп и ослепительная красавица, эдакая славянская Грета Гарбо, Лиля Огиенко в объятиях Рустама. Она сыграла эпизод — княжну Гагарину — и родила Хамдамову сына. Вместе с мамой и отчимом мальчик жил в Париже. У Отара Иоселиани Лиля Огиенко снялась в фильме “Охота на бабочек”, сыграла важную роль.
К чести Кончаловского, он много хлопотал, чтобы Хамдамову без московской прописки разрешили снимать на “Мосфильме”. Кончаловский вместе с Фридрихом Горенштейном написал заявку на сценарий “Нечаянные радости”. Дело пошло. Хамдамов колдовал над фильмом с 72-го по 74-й годы. Но работу прервали, в сущности, в самом разгаре. Он снимал Елену Соловей, Наталью Лебле, Олега Янковского, Татьяну Самойлову. Творил свой мир в полнометражном фильме. Начальство, посмотрев отснятый материал, вынесло идиотский вердикт: дескать, фильм не соответствует сценарию. Хамдамов ушел с “Мосфильма”. Возможно, была там еще какая-то закулисная интрига. Ленту смыли, но не сразу! Заинтересованные могли усвоить впрок стилистику Хамдамова.
Оператор фильма Илья Миньковецкий вдруг узнал от монтажера, что весь отснятый, вчерне смонтированный фильм (9 коробок!) и весь остаток рабочего материала уничтожен или исчез. Миньковецкий бросился в цех, где произошла партийная казнь ленты, подобрал клочки, всего несколько коробок дублей, не вошедших в монтаж. Коробки с остатками позитивов пролежали на студии 16 лет. Когда Хамдамов стал снимать фильм “Anna Karamazoff”, эти коробки случайно обнаружили. Посмотрели друзья и облились слезами над осколками погубленного шедевра.
Баловень судьбы Никита Михалков получил этот сюжет и снял “Рабу любви”, ни словом не упомянув, откуда проистекает эстетика этой картины. Елена Соловей, ее пластика, ее голос, словно возвращенный из небытия, ее обаяние, отточенное на съемках “Нечаянных радостей”, определили атмосферу михалковского фильма. Да, там по-другому развивается сюжет. Но сюжет никто не помнит, зато сколь выразителен эпизод в трамвае, снятый в стилистике Рустама. Этот светящийся нимб волос героини, ее хамдамовская одежда.
   …85-й год. Элем Климов возглавил Союз кинематографистов. Сколько надежд это породило! Климову напомнили о Рустаме, и он растерялся: “А он жив?” Когда они встретились, Климов уговорил Рустама сделать новый фильм. Более того, он устроил первую в жизни Хамдамова поездку за границу — в Италию. Это оказалось невероятно трудной задачей — пришлось дойти до самых верхов.
В своих интервью Кира Муратова называет своими учителями Параджанова и Хамдамова. Она вызвала из Америки актрису Хамдамова Наталью Лебле и сняла ее в фильме “Перемена участи”. В ленту Муратова вложила свое восхищение Хамдамовым, включила цитаты из его фильмов; один из персонажей даже был загримирован под Рустама.

Время новое, беды старые

   В 1996 году артистическое и гуманное жюри Независимой премии за высшие достижения в искусстве наградило режиссера и художника Рустама Хамдамова премией “Триумф”. Смущенный Рустам, приняв регалии лауреата, сказал:

— У меня была своя кумирня. Спасибо моим кумирам, о знакомстве с которыми я и мечтать не мог. Спасибо, что пустили меня в свою компанию. Я не получал никаких премий и никогда их не получу. Для меня эта награда — полная неожиданность.
А как же новые фильмы? Хамдамов не может и не хочет никому угождать. Он воплотил свой замысел в ленте “Вокальные параллели”: успел снять знаменитых певцов, прославившихся в советские времена. Но теперь они репетируют в хлеву. Ведущая концерта (в этой роли снялась Рената Литвинова) озабочена лишь внешними эффектами. Для нее эти таланты — мир уходящий, непонятный ей и чуждый. Заказчики фильма из Казахстана разгневались на режиссера и испортили ленту.
На авангардном показе Венецианского кинофестиваля лента вызвала раздражение у жюри — русский режиссер слишком свободен! Хамдамов, закаленный прежним фестивальным опытом, признался: “По рейтингам в Венеции мы были как раз под номером первым. Журналисты поставили нам оценку 8,9 балла из десяти. Приз мы не получили, и черт с ним. У меня в крови радикализм, я недавно это обнаружил в себе. Во мне сидит бес противоречия на подсознательном уровне. Если бы у меня было все хорошо, я бы, наверное, удавился”.

   24 мая 2010 Рустаму исполнилось 66. Время несмеренной страсти смягчается мудрым возвращением к традициям. С улыбкой хозяина собственной судьбы Хамдамов, возможно, вспомнит дерзкий выкрик Ницше: “Недостаточно того, что молния больше не причинит вреда. Я не хочу устранять ее: следует обучить ее работать на меня”.

 "Нечаянные радости" 1974
Незавершенный фильм Рустама Хамдамова. Негатив был уничтожен по приказу руководства «Мосфильма» в 1974 году. Двенадцать лет спустя были обнаружены три с половиной коробки рабочего материала, сохраненные оператором Ильей Минькавецким. После досъемки и монтажа материал был включен в качестве одного из ключевых эпизодов в фильм «Анна Карамазофф».


Вот что по этому поводу пишет Кончаловский: (http://www.akonchalovsky.ru/living/behind-the-scenes/storeroom/)

"Когда-то давно мы с Геннадием Шпаликовым задумали написать сценарий о Вере Холодной для актрисы Инны Гулая. У неё была красота девятнадцатого века, внешне она была очень похожа на Холодную. Мы со Шпаликовым стали придумывать потихоньку сценарий, который назвали «Нечаянные радости», Это должна была быть «ретро-картина»: немая, черно-белая, комедия по жанру. Но потом что-то не сложилось, и дописывали мы эту историю уже с Фридрихом Горенштейном, с которым мне вообще очень повезло. Я начал работать с ним еще на «Первом учителе» - он писал диалоги к картине, и уже там проявил себя как потрясающий знаток характера человеческого. Фридрих Горенштейн – один из талантливейших людей литературы русской, и та страсть, с которой он умел выписывать характеры своих героев, - она в его прозе замечательной, и во всех сценариях, которые мы с ним писали. Он не был драматургом, с драматургией у него было слабовато. Но он был настоящим психологом, очень тонко чувствовал суть каждого описываемого характера.

Так что, этот сценарий был готов задолго до того, как я отдал его Рустаму Хамдамову, выпускнику ВГИКа, сделавшему очень талантливую дипломную работу. Я часто отдаю другим сценарии, которые пишу для себя. И тогда я подумал, что было бы здорово, если бы Хамдамов поставил этот сценарий. Сам я уже остыл к нему, другим занимался – меня интересовал чеховский «Дядя Ваня». В общем, я пошел к Сизову (директору «Мосфильма»), говорю: «Вот – талантливый студент, ВГИКа выпускник, я за него ручаюсь!» Сизов согласился, и Хамдамов начал снимать «Нечаянные радости». Но по ходу съемок у него начал возникать какой-то свой фильм в голове. Материал получался красивый, но мы не могли понять, из какой сцены какие кадры. Меня вызвали на худсовет, просили объяснить, что к чему в этом материале, потом вызвали Хамдамова. Он сказал, что сценарий ему не очень нравится, он хочет снимать «свою историю». Это заявление было довольно шокирующим для всех, но – что делать? У режиссера – «свою история», финансирование идет… Тогда его попросили написать хотя бы либретто того, что он снимает. Рустам сказал: «Хорошо!» и…исчез. Съемки остановили. Спустя несколько месяцев мне сказали, что он где-то в Ташкенте… Видимо, Хамдамов просто решил бросить эту работу. Конечно, он меня сильно подвел – ведь я же за него поручился! Тот же Сизов снова вызвал меня и говорит: «Теперь давай сам выкручивайся!» И тут попался под руку Никита, который тогда собирался снимать «Транссибирский экспресс» (этот сценарий тоже я им подарил)… Никита пришел на брошенную Хамдамовым картину, когда большая часть денег, отпущенных на неё, уже была потрачена. Но он – молодец, выкрутился. То, что он стал снимать, тоже было совсем не похоже на то, что придумывалось мной. Но когда я увидел «Рабу любви», то картина мне очень понравилась. Красиво снятая, музыка красивая, чудесные стихи для песни были написаны нашей мамой – в картине ощущались стилистическое единство и красота. Хотя, повторяю, это была уже абсолютно другая картина, которая ко мне не имела никакого отношения. В фильме рядом с мелодрамой появились комедийные куски – Никите это очень хорошо удается сочетать. «Раба любви» - очень зрелая картина, несмотря на то, что она всего лишь вторая у него. В диалоги, да и во всю драматургию картины он очень много привнес своего – там был такой фонтан фантазий, импровизаций – актерских, режиссерских! Никита – молодец, он мощно начал и сразу же сделал очень много в кино. Его следующий фильм «Неоконченная повесть для механического пианино» - это лучший Чехов в кино, какого я знаю. И в «Рабе любви» эти «чеховские» мотивы уже угадываются.

С Хамдамовым мы потом очень долго не виделись, и у меня никогда не возникало желание выяснить, почему он тогда так поступил. Равно как я никогда не слушал разговоров о том, что Никита что-то «позаимствовал» у Хамдамова для своей «Рабы любви». Это все сплетни, и к этому нельзя относиться серьёзно. Надо жить, зная, что о нас в любой момент кто-то может сказать гадость. Так было всегда – и во времена Чехова, и во времена Рахманинова, и сейчас, к сожалению, мало что изменилось..."

А.С. Кончаловский, журнал «Свой», № 8, 2005, с. 38.

Фрагмент заявки А.С.Кончаловского и Ф.Горенштейна на сценарий "Нечаянные радости"

"…В России многотысячный зритель выбрал В.Холодную. Отчего же эта простая русская женщина стала нужной своему времени? Удивительная судьба выпала этой актрисе, и еще удивительнее то место, которое заняла в истории русского кино первая звезда экрана.
Революция застала актрису на юге, где проводились в то время съемки очередного фильма. Холодная стремилась в Москву, но, связанная контрактом, вынуждена была остаться на занятом белыми юге с матерью, сестрой и двумя маленькими дочерьми. Представляя для предпринимателя чисто коммерческий интерес, актриса была вынуждена выступать в одном и том же образе из фильма в фильм. Легко себе представить, как трагически оборачивался такой успех для актрисы, сознающей, как оторваны от действительности упаднические фильмы, в которых она снималась.

А действительность была наполнена поражавшими разум событиями. Страна содрогалась от жесточайшей борьбы с контрреволюцией и интервенцией. Юг России был оплотом белой гвардии. В Одессе хозяйничали интервенты. Большевики были вынуждены уйти в подполье, но борьбы не прекращали.
В кино тоже шла борьба - художники пытались вырвать кино из рук торгашей, стремились быть причастными к самым актуальным политическим событиям.
Действие фильма должно разворачиваться именно в этот период. Тревожное время наступило в Одессе. Деникинская контрразведка беспощадно подавляло растущее сопротивление подполья. Кинофабрикант торопился доснять фильм и вывезти все кинопроизводство за границу. Холодная была в смятении - для того, чтобы разорвать контракт, которым она была связана, необходимо было выплатить огромную неустойку. Денег не было. Деньги были потрачены. Ситуация складывалась безнадежная и безвыходная, если бы не неожиданная встреча.

Однажды ночью в квартиру героини постучались. На пороге стоял раненый человек, его преследовали. Лицо было знакомо - вот уже две недели были развешаны фотографии большевика, разыскиваемого белыми. Женщины, не задумываясь, укрыли подпольщика…"

Сохранившийся фрагмент рабочей фонограммы фильма Р.Хамдамова "Нечаянные радости"

Разговор на лестнице двух сестер. Веру Николаевну играла Елена Соловей. Её сестру Надежду Николаевну - Наталия Лебле.

Вера Николаевна - То ковер, а то - гобелен.
Надежда Николаевна - Гобелен - картина!
В.Н. - Можно и картину смотреть как узор. Не разбирать, что на ней. Только расцветка, зубцы да полоски. Эта полоска туда, а эта - туда.
Н.Н. - Но эта полоска туда, а эта туда - не для узора! А для того, чтобы показать что-то, чью-то морду! А на ковре полоски подобраны к полоске. Даже если кажется, что это баран или лебедь, то это так, потому что у самого лебедя и барана крыло подобрано к крылу, рог к рогу, все по паре. Потому что он сам - Природы узор.
В.Н. - Так значит, вся наша жизнь, поступки, случай - тоже узор?
Н.Н. - Нет, не узор. Узор на оси - а от неё в разные стороны может быть похоже. А жизнь - встречи, потери, новая любовь - не выходит никакого узора. Нет! Просто очень хитрый узор! Не видно центра оси.
В.Н. - А где она?
Н.Н. - Со звезд видно!
В.Н. - Где она?!
Н.Н. - Только со звезд!
В.Н. - Потому по звездам и гадают.











































Анна Карамазофф
- отрывок

   К 1991 г. он сделал свой первый полнометражный фильм "Anna Karamazoff", с который произошла детективная история. Он участвовал в конкурсе в Каннах в 1991 г. Газета "Монд" назвала фильм "сокровищницей фараонов, полной еще неразграбленных богатств, которых хватит на десятки лет" ("Монд", 20 мая, 1991 г.), но фильм не получил наград, а его французский продюсер отказался вернуть картину в Россию.









"В горах моё сердце" 1967
   Студентом третьего курса он сделал фильм, который назвали работой мастера и включили в число лучших фильмов нашего кино. "В горах мое сердце" получил все премии на внутреннем фестивале ВГИКа. И хотя имя Хамдамова в титрах было упомянуто как-то вскользь, среди прочих студентов, но все, тем не мене, знали, что он был единоличным автором фильма: не только режиссером, но и написал оригинальный сценарий (прикрытый ссылкой на Уильяма Сарояна), придумал смешные абсурдистские диалоги, сделал все декорации и костюмы, а также подобрал превосходных актеров. Именно в этом фильме впервые появилась на экране Елена Соловей. Реакция на фильм была резко полярной. Партком ВГИКа срочно ввел идеологическую цензуру на студенческие работы, а самые талантливые и творческие люди были по-настоящему потрясены. Широкая публика не имела возможности увидеть "В горах мое сердце" - фильм не был в прокате, не был показан по телевидению. Негатив фильма из фильмотеки ВГИКа был кем-то выкраден.

















Бриллианты. 2010













А вот, что впереди:

"— Сейчас я снимаю сказку, которая называется «Рубины». Хотя какая это сказка?
Не сказка, а такая странная вещь. Это вторая часть трилогии: сначала были «Бриллианты», теперь
«Рубины», потом будет картина «Без цены». Фильм, который мы снимаем сейчас, —
это история по новелле Акутагавы Рюноскэ «В чаще леса», я ее перепридумал
на русский манер."

В основу ленты «Яхонты» лег рассказ Рюноске Акутогавы «В чаще». Действие картины будет перенесено в Россию эпохи Александра Второго. Сюжет строится вокруг рассказа фрейлины о загадочном убийстве царевича. Свидетелями преступления стали несколько сказочных персонажей, каждый из которых рассказывает свою версию событий.

В картине снимаются Елена Морозова, Андрей Кузичев, Алла Демидова, Илзе Лиепа, Светлана Немоляева, Кирилл Плетнев, Дмитрий Муляр и другие.

Сказочные эпизоды будут сниматься в подмосковной усадьбе Мураново, а дворцовые – в Санкт-Петербурге.

Сценарий написал сам Хамдамов. Выход картины запланирован на 2013 год. Съемки финальной части трилогии под названием «Изумруды. Предательство» стартуют в 2014 году.

Читать полностью: http://www.km.ru/kino/2012/07/31/persony-i-deyateli-rossiiskogo-kino/rezhisser-rustam-khamdamov-snimaet-vtoroi-film-s

Profile

porcelain
choco_lada
Лада Пескова

Latest Month

May 2018
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com